+7 (499) 653-60-72 Доб. 817Москва и область +7 (800) 500-27-29 Доб. 419Федеральный номер

Как признать психически нездоровым человека

ЗАДАТЬ ВОПРОС

Как признать психически нездоровым человека

Вопреки утверждению классика, семьи могут быть счастливы по-разному, а несчастливы одинаково. И сама дисфункциональная семья, и каждый из ее членов имеют многочисленные проблемы и не умеют решать их конструктивно. Психолог Ирина Соловьева рассказала о правилах, актуальных при общении с психически нездоровым человеком. Дисфункциональными являются аддиктивные семьи в которых есть зависимость , но и не только. Если в современной российской психологии достаточно большое внимание уделяется алкогольным семьям, то психологическая помощь семьям, в которых есть психиатрический диагноз, еще только формируется. В литературе есть два замечательных описания подобного типа семьи.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

Содержание:

Моя дочь психически нездоровый человек. Диагноз официальный, состоит на учете у психиатра.

"Судье удобно сказать: он невменяемый"

Смотреть комментарии. Международная правозащитная группа "Агора" представила доклад о практике политической психиатрии в России. Авторы исследования попытались ответить на вопрос, используется ли сейчас психиатрия в политических целях и вернулся ли в современную Россию советский опыт карательной психиатрии. Юристы "Агоры" проанализировали уголовные дела последних лет против гражданских и общественных активистов и пришли к выводу, что случаи, когда суд назначает им принудительное лечение, пока остаются единичными и широко обсуждаются в обществе.

В частности, в качестве примера авторы доклада приводят дело "болотного узника" Михаила Косенко , которого психиатры признали невменяемым, и Замоскворецкий суд в октябре года отправил его на принудительное лечение.

Сам Косенко и его защитники уверяли, что ему не требуется психиатрическое лечение и раньше он наблюдался у врача амбулаторно. В психиатрическом стационаре Косенко провел несколько месяцев а до этого еще два года — в следственном изоляторе "Бутырка" , после чего его перевели на амбулаторное лечение.

Косенко отпустили домой, но он все еще находится на принудительном лечении, должен регулярно отмечаться у врача и в случае каких-либо нарушений может снова оказаться в больнице.

Еще один случай, о котором пишут юристы "Агоры", — дело алтайского журналиста Руслана Макарова , который был принудительно госпитализирован в психиатрическую больницу после критики в адрес главы Республики — Александра Бердникова.

Как рассказал Радио Свобода сам Макаров, в году он написал ряд статей, в которых фактически обвинил Бердникова в коррупции и воровстве, после этого глава региона на сессии Госсобрания назвал Руслана Макарова "психически больным человеком, который состоит на учете у психиатра".

Макаров действительно страдал психиатрическим расстройством, и через некоторое время врачи отправили его на принудительное лечение: "Нашли местного фельдшера, который написал, что у меня ухудшилось состояние, что я опасен для себя и окружающих. И в связи с этим меня положили в больницу, — рассказывает Руслан Макаров. Журналист провел в больнице 2 недели: "Первую неделю я был на сухой голодовке, меня не лечили, потом я из нее выходил, меня не лечили тоже, только собирались, потом я сбежал", — заключает Макаров.

Юристы "Агоры" отмечают, что принудительное лечение — не единственный способ давления на общественных активистов через инструменты психиатрии. По данным правозащитников, в последние годы растет число дел, в рамках расследования которых обвиняемых отправляют на психиатрические экспертизы — амбулаторные и стационарные: например, на такие экспертизы отправляли акциониста Петра Павленского , кубанскую активистку Дарью Полюдову , правозащитника Сергея Мохнаткина.

По мнению одного из авторов доклада, руководителя организации "Агоры" Павла Чикова, это свидетельствует о том, что следственные органы теперь фактически перекладывают ответственность за исход дела на врачей-психиатров. Главное — вокруг этого вопроса есть очень много стереотипов с разных сторон, которые не вполне, на наш взгляд, отражают реальность. Нам бы хотелось эти вопросы прояснить. Прежде всего, к этим стереотипам относится висящий с советского времени вопрос о том, возвращается ли в Россию карательная психиатрия, используется ли психиатрия в политических целях, насколько высоки риски этого явления и так далее.

То есть одни думают, что санитары стучатся в дверь, другие думают, что это не так, и где же проходит эта граница, фронт, есть он вообще или нет, — эти вопросы нам как раз хотелось бы отразить и сформулировать. Как выяснилось, с одной стороны, случаев назначения принудительных мер медицинского характера судами в рамках уголовных дел или в рамках обращений самих психиатров не так много. То есть можно сказать, что их единицы.

Мы осознанно ограничили сферу только делами в отношении общественных деятелей и гражданских активистов — теми уголовными делами, где мы усматриваем политически мотивированное преследование. Нужно понимать, что применение психиатрии довольно широкое, по делам общеуголовным принудительные меры назначаются намного чаще, ну, и собственно, таких дел гораздо больше, поэтому мы не лезли туда.

Хотя, может быть, придет время, и мы расскажем и об особенностях — там есть вопросы, связанные с доступом в психиатрические учреждения, в том числе адвокатов, родственников, условиями содержания, как долго там люди содержатся и почему, каково качество лечения.

Сейчас мы пока ограничились лишь оценкой того, насколько часто назначают по условно политическим делам эту принудительную психиатрию.

И оказалось, что их, на самом деле, не так много, и каждое дело становится предметом бурных дискуссий в публичном пространстве. Если мы не считаем первое такое дело, которое было почти 10 лет назад в Мурманске с активисткой Ларисой Арап , которую поместили по решению суда в психиатрический стационар на лечение, то вернулся этот вопрос только на "Болотном деле".

Это был Михаил Косенко, который по решению суда был водворен в психиатрический стационар для принудительного лечения. А дальше было еще несколько таких дел.

Есть очень высокие шансы, что еще один "болотник", Максим Панфилов , тоже попадет в психиатрический стационар на лечение. Еще оказалось, что есть пара дел на Урале, одно дело в Екатеринбурге, другое в Челябинске, где людей преследовали в уголовном порядке за различного рода высказывания и действия, выражения мнения.

Суд признал, что они эти преступления совершили, но со ссылкой на экспертизы признал их невменяемыми и водворил в психиатрические стационары. Это Алексей Морошкин в Челябинске, дело которого, по нашему мнению, абсолютно политически мотивированно, это преследование за свободу выражения мнения. У него не было в анамнезе никаких психических расстройств, он никогда не лечился, не обращался к психиатру.

Здесь выявилась некая закономерность: если человек когда-то в детстве или в молодости обращался за помощью к психиатрам, в том числе добровольно, у таких людей есть очень высокие шансы, что в случае их уголовного преследования психиатр выявит у них наличие психического расстройства и выразит мнение о необходимости стационарного лечения, даже если эти люди никогда не были на стационаре, лечились амбулаторно. Так было с Михаилом Косенко. Эта ситуация создает очень опасную тенденцию, люди должны бояться обращаться к психиатрам.

Даже если они видят такую потребность, это оказываются не такие же доктора, как, например, стоматологи, у нас зуб заболел — и мы пошли, а вот к психиатру, если у нас есть проблема, надо сто раз подумать, прежде чем идти, потому что факт обращения потом, в отдаленном будущем, может сыграть злую шутку. Оказалось, что проблема даже не столько в количестве принудительных мер, когда людей принудительно лечат, сколько просто катастрофически растет число экспертиз психолого-психиатрических, судебных, которые назначают следователи в рамках расследования уголовных дел.

Это показывает статистика. В течение последних 10 лет происходит стабильный перманентный рост числа назначаемых психиатрических экспертиз в рамках уголовных дел. Нужно здесь подчеркнуть, что в рамках экспертиз никого не лечат. Это еще один стереотип в силу незнания, и очень часто по этому поводу есть разного рода манипуляции, в том числе общественным мнением.

То есть назначение экспертизы — это не принудительное лечение, это стационарная экспертиза они бывают еще и амбулаторные , людей помещают в психиатрический стационар, где за ними в течение месяца по решению суда наблюдают психиатры, общаются с этим подэкспертным, как он называется, и потом делают вывод о наличии либо отсутствии у него психических расстройств, о вменяемости или невменяемости. Число таких экспертиз очень большое, и оно растет. Это можно интерпретировать как попытку следователей оказывать давление на обвиняемого, если он не покладистый, если он не делает то, чего от него ожидает следователь.

По ряду категорий преступлений экспертиза назначается автоматически, вне зависимости от того, есть ли объективные признаки. Люди попадают на месяц в этот стационар, где за ними наблюдают и делают выводы. И этот многолетний тренд можно сформулировать так: следственные органы постоянно подначивают психиатрическое сообщество к тому, чтобы психиатры высказывали свое мнение относительно вменяемости, невменяемости, наличия психических расстройств. Потому что в какой-то степени следователям это даже и выгодно: признание обвиняемого невменяемым дает зеленый свет на решение суда о назначении этих самых принудительных мер.

И получается, что как бы и дело раскрыто, и человек не оправдан, и полноценного судебного процесса с исследованием доказательств, оценкой виновности, невиновности уже нет. И человек уезжает в психбольницу, где находится, в отличие от приговора с четко прописанным сроком наказания, бессрочно.

Это стационар, лечение продлевается судом каждые полгода. Мы знаем, как принимаются эти решения, они формальные. То есть если лечащий врач говорит: "Пусть он у нас еще побудет" — судья не ставит это под сомнение, и нет никаких возможностей у пациента поставить под сомнение вывод лечащего врача, получить доступ к независимым психиатрам, хотя бы даже проконсультироваться. Суд не оценивает качество лечения, как правило, и люди находятся там годами.

По вашим наблюдениям, будет ли ситуация ухудшаться, будет ли увеличиваться количество дел, в которых будет назначаться стационарная экспертиза с целью давления на подследственного? На самом деле линия фронта проходит внутри психиатрического сообщества.

Нам очень хорошо известно, например, какие бурления, профессиональные споры были вокруг дел. Первое такое очень значимое дело — уголовное дело Юрия Буданова, по которому было проведено шесть психиатрических экспертиз, и большая часть из них имела разные выводы.

И, собственно, среди врачей-психиатров это было знаковое дело, в котором не могли сойтись психиатры во мнении. Следующим таким похожим дело было дело Михаила Косенко, вокруг необходимости стационарного лечения которого тоже были очень жаркие споры. И хитрость в том, что публика этих споров не видит, потому что они сконцентрированы внутри профессионального сообщества психиатров.

Они обсуждают это кулуарно, обсуждают на каких-то своих форумах, встречах, и это не становится известно широкой общественности.

Следственных и судебные органы, на самом деле, уже готовы — назначать стационарные экспертизы и направлять потом людей в психиатрические больницы, потому что это удобно, потому что это в какой-то степени снятие с себя ответственности за решение вопроса по делу.

Судье тоже удобно сказать: психиатры сказали, что он невменяемый, значит, ему нужно лечение, значит, я здесь уже ничего не решаю, я лишь фиксирую тот факт, что такое событие имело место и человека нужно направлять в стационар. То есть с точки зрения чисто психологической и бюрократической есть все предпосылки для того, чтобы число такого рода решений увеличивалось, и сопротивление оказывает, на самом деле, сегодня только профессиональное сообщество психиатров, которое тоже разное.

Есть люди еще старой советской закалки, до сих пор практикующие психиатры, которые были авторами диагноза "вялотекущая шизофрения", который сегодня вообще не является психическим заболеванием, это такое пограничное состояние, они тоже довольно влиятельные внутри сообщества, — заключает Павел Чиков. По словам доктора медицинских наук, профессора-психиатра Казанского государственного медицинского университета Владимира Менделевича , сейчас психиатрическое сообщество в целом не поддерживает идею возвращения института карательной психиатрии, однако давление на врачей возрастает:.

Если брать сегодняшнее положение, то нужно сравнивать не с идеалом, а с реальностью, которая, предположим, была 30—50 лет назад в Советском Союзе. С моей точки зрения, то, что было в Советском Союзе, это была карательная психиатрия как система. Что значит — система? Был заказ на то, чтобы диссидентов или лиц, неугодных власти, не признавать виновными, а признавать их психически больными и направлять не в тюрьму, а на принудительное лечение.

Это очевидно была система, и эта система многие годы работала. Все психиатры были, в общем, согласны с этой позицией. Удивительно, что в ответ на этот запрос государства психиатры выработали ответ, не очень адекватный с точки зрения науки, но с точки зрения власти он адекватный. Была придумана концепция вялотекущей шизофрении. И многие инакомыслящие проходили именно по этому диагнозу. Советскую психиатрию выгнали из Всемирной психиатрической ассоциации именно за использование психиатрии в политических целях.

В период перестройки психиатрическое сообщество признало свою вину, и тогда я опубликовал статью в "Известиях" "Психиатры, покаемся". Я не могу сказать, что это вызвало энтузиазм у всех психиатров, потому что многие считали, что мы как раз делали благо, спасая больных людей или людей, которые могли попасть в жернова юридической машины, спасали их в больнице. Система была создана, и она поддерживалась и сверху, и снизу тоже были объяснения, почему это надо.

Ситуация поменялась, признали ошибки. Российскую психиатрию опять приняли во Всемирную психиатрическую ассоциацию. В году был принят закон о психиатрической помощи, который оказался одним из самых либеральных в мире. И появилась новая проблема в психиатрии: когда мы видим явное психическое расстройство, нам очень трудно доказать социальную опасность и положить человека в психиатрическую больницу. То есть как бы шатнулись в другую сторону — от карательной психиатрии шарахнулись в то, что вообще не можем контролировать психическое состояние, и таким образом рискуют родственники этих больных, рискует общество, рискует сам пациент и так далее.

Общественно-политическая ситуация меняется, и понятно, что сейчас есть люди, чиновники, которые заинтересованы в том, чтобы решать проблемы с помощью психиатрии. И давление на психиатрию, конечно, за последние годы возросло. Но психиатрическое сообщество уже не то, которое было в Советском Союзе, которое тогда создало концепцию вялотекущей шизофрении.

Человек этот, кстати, еще жив и сейчас работает, и этот диагноз выставляет, к большому сожалению, несмотря на то что его в международной классификации нет. Сейчас это точечное давление со стороны чиновников. Но если речь идет о каком-то общественно значимом лице, его госпитализации, признании невменяемым, то, конечно, психиатрическое сообщество активно обсуждает внутри себя. Для этого у нас есть Российское общество психиатров, есть этическая комиссия, и там неоднократно поднимались вопросы, связанные вот с тем, когда очень спорно какими-то психиатрами кто-то признается психически больным, хотя оснований мало.

Несомненно, я считаю, что его не нужно было класть Я не нарушаю врачебной тайны, я использую открытые источники — судя по всему, он психически больной человек, и он наблюдался.

Как связано его расстройство с поведением в момент акции, мне трудно говорить, я эту ситуацию не изучал. Но психиатрическое сообщество выступило категорически против того, чтобы его клали на стационарное принудительное лечение.

Кредит психически нездоровому заемщику

Смотреть комментарии. Международная правозащитная группа "Агора" представила доклад о практике политической психиатрии в России. Авторы исследования попытались ответить на вопрос, используется ли сейчас психиатрия в политических целях и вернулся ли в современную Россию советский опыт карательной психиатрии. Юристы "Агоры" проанализировали уголовные дела последних лет против гражданских и общественных активистов и пришли к выводу, что случаи, когда суд назначает им принудительное лечение, пока остаются единичными и широко обсуждаются в обществе. В частности, в качестве примера авторы доклада приводят дело "болотного узника" Михаила Косенко , которого психиатры признали невменяемым, и Замоскворецкий суд в октябре года отправил его на принудительное лечение. Сам Косенко и его защитники уверяли, что ему не требуется психиатрическое лечение и раньше он наблюдался у врача амбулаторно. В психиатрическом стационаре Косенко провел несколько месяцев а до этого еще два года — в следственном изоляторе "Бутырка" , после чего его перевели на амбулаторное лечение.

Врач-психиатр: Понятия «психически здоровый человек» не существует

Каждый гражданин по закону имеет конкретные права и обязанности. К сожалению, не все группы людей могут пользоваться ими по причине возраста, различных болезней, в том числе и психических патологий. Такие граждане признаются недееспособными, требующими опекунства. Если есть человек, который готов возложить на себя обязанность по уходу за больным, он должен написать заявление в органы попечительства. После рассмотрения бумаги на предмет соответствия всем необходимым условиям, он может взять опекунство над психически больным человеком.

В силу предписаний ст. При этом закон допускает случаи вмешательства в сферу дееспособности гражданина, в частности, если это обусловлено наличием у него психического расстройства душевной болезни или слабоумия , в силу которого он не может понимать значение своих действий или руководить ими. Так, согласно п. Над ним устанавливается опека. Таким образом, для решения вопроса о признании гражданина недееспособным необходимо наличие в совокупности следующих условий:.

Надежда Романенко родилась в городе Орехово-Зуеве.

Настоящие Принципы применяются без какой-либо дискриминации по признаку инвалидности, расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или других убеждений, национального, этнического или социального происхождения, правового или социального статуса, возраста, имущественного или сословного положения. На осуществление прав, изложенных в настоящих Принципах, могут налагаться лишь такие ограничения, которые предусмотрены законом и являются необходимыми для защиты здоровья и безопасности заинтересованного лица или других лиц или же для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья или морали или основных прав и свобод других лиц.

Как оформить опекунство над психически больным человеком?

Сейчас на сайте юристов. Актуальность вопроса объясняется целым рядом простых причин. Дело в том, что психически больной и недееспособный человек не может грамотно рассуждать, не в состоянии отдавать отчет своим действиям, а посему не реализует свои обязанности.

Близких больного, впервые столкнувшихся с симптомами психического заболевания, охватывает недоумение и растерянность. Вдруг или постепенно они обнаруживают, что близкий человек ведет себя и разговаривает странно, необычно, и даже бессмысленно.

Опека над психически больным и недееспособным.

Сообщений: 17 Регистрация: Уважаемые форумчане. Такая ситуация. Человек 30 лет не совсем психически нормален. Так вот этот Человек взял кредиты в банках во время такого кризиса, потратил деньги.

Кредит психически больному человеку

Подскажите пожалуйста законно ли работать в выходные дни 8ми часовой рабочий день при условии что я отрабатываю 40 часов в рабочие дни. Подскажите пожалуйста, возможно ли из СИЗО осужденному запросить справку о наличии или же об отсутствии судимости. Информация о прошлой судимости повлияет на его нынешний срок.

Украина первая в Европе по количеству психических заболеваний. Преступления он не признает. То есть это один человек, на котором патронаж, на котором выявление заболевания, который должен.

Что происходит с семьей, в которой есть психически нездоровый человек?

Сюда в основном обращаются пенсионеры, матери-одиночки. Особой популярностью пользуются вопросы по льготам. Также график можно найти на сайте www.

Правовое сопровождение предоставляется без регистрации. Вам не придется тратить время на заполнение анкет, прохождение надоевшей процедуры, как это происходит на других сайтах.

Мы стараемся, чтобы посетителям было удобно, даем консультации всем желающим, независимо от того, прошли они регистрацию или. Контактную информацию о себе вы оставляете, если на то имеется желание.

Возмещение ущерба Пенсионные споры. Представительство в суде Наследственные споры. Восстановление срока Страховые споры. Обжалование отказа в выплате.

Я обратился с вопросом на работе в ОТиЗ с вопросом нужно ли мне выходить 22, подкрепив эту возможность п. На это получил ответ что мне не положен этот выходной, мотивируя п.

Скажите они правы или нарушают законодательство.

Развелись когда дочь была несовершеннолетней. Бывшая супруга с дочерью уехали на ПМЖ в РФ. В свидетельстве о рождении дочери фамилия на русском - Хмаро, на белорусском - Хмара.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Психически больной кемеровчанин зарезал двух женщин
Комментарии 3
Спасибо! Ваш комментарий появится после проверки.
Добавить комментарий

  1. othouredoc

    отлично!!! Все супер!

  2. Ганна

    В этом что-то есть и мне нравится Ваша идея. Предлагаю вынести на общее обсуждение.

  3. Гостомысл

    Да, действительно. Я согласен со всем выше сказанным. Можем пообщаться на эту тему. Здесь или в PM.